Задержать убийцу по цвету и марке машины было практически невозможно. В Кривове многие предпочитали при первой возможности пересесть на «десятку», в том числе и бандиты. Проверку машин Колодников не исключал, хотя и понимал, что поиск в этом направлении будет длительным. Раздался слабый голос Мелешкина:

— По-моему… он был обколотый.

— Точно?

— Да… и хорошо обколотый. Глаз у меня наметанный.

Чуть помолчав, капитан добавил:

— Это кто-то из старых клиентов. Только никак не вспомню кто… но точно не по моему участку.

Участковым Мелешкин служил двенадцать лет, и его словам Колодников полностью доверял.

— Может, кто вернулся из старичков… слишком он худой… как с зоны…

— Ладно, Алексей, поправляйся.

В коридоре Колодников столкнулся лицом к лицу с заведующим хирургическим отделением Арсением Топляковым. Лучший хирург города выглядел усталым: после Мелешкина он провел еще одну сложную операцию.

— Ну, как ваш товарищ? — спросил хирург.

— Да вроде все нормально.

— Ему повезло: чуть повыше, и задел бы сердце.

Они вышли на лестничную площадку, и оба автоматически закурили. Топляков прищурился, потер висок и сказал:

— Знаете, что меня удивило? Точно такую же рану я видел во время обхода у той девушки, Орловой.

— Что значит точно такую же? — удивился Колодников.

— Узкое лезвие, удар в область сердца. Специфический след.

В голове майора что-то словно щелкнуло.

— Постойте, а где он нашего капитана поранил?

— Около восьмой палаты.

Выкинув только что прикуренную сигарету, Колодников рванулся обратно в отделение. Вслед за ним последовал и удивленный хирург.

— Здесь? — спросил он в конце коридора. За палатой номер восемь была металлическая перегородка с дверью без надписей и цифр.