— Так, значит, Мелешкина из-за этой девки резанули?

— Выходит, так. Кстати, вы получили оперативку по этому типу?

— Получили. Но на моем участке такого нет. Был один похожий, но он «крякнул» месяц назад.

— Опиши поподробней, — попросил Мазуров.

Андрей постарался припомнить все, что узнал со слов пострадавшего участкового, и это снова вызвало новый всплеск обсуждения.

— У меня Барабанов на него похож, но он в КПЗ сидит, сам отправлял, — сказал Панченко.

— У меня двое похожих — братья Бузыкины, — вспомнил Березин.

— Ну, они-то хоть на месте? — спросил Фортуна.

— На месте. Оба спали дома, все в мат. К тому же они не колются, бухают только.

— Да все они после зоны худые и звонкие, — заключил Панченко.

— А у меня есть один кент, копия этот твой отморозок, — в разговор вступил молчавший до этого молоденький щуплый парень с сержантскими лычками.

Андрей Мысин из всех собравшихся в комнате был самым младшим и по возрасту, и по званию. На своем участке на самой окраине города он работал всего год и, признаться, пока оставался для всех довольно загадочной личностью.

В отделе он появлялся утром да вечером, большей частью обитал на своем участке, носившем не слишком благозвучное название Гусинка.

— И кто же это? — поинтересовался Мазуров.

— Некто Сергеев, Валерий Павлович. Откинулся с зоны дней десять назад.

Рост и приметы сходятся.

— Наркоман?

— Да, сидит плотно, с зоны.

— Что за времена, а? — возмутился Мазуров. — С зоны приходят наркоманами.

Разве такое раньше было?

— Постой, Михалыч, — прервал его Колодников. — Ну-ка, тезка, колись дальше. Что из себя представляет этот Сергеев? Сколько он сидел?

— Сидел он солидно, по-моему… — Андрей наморщил лоб, припоминая. — Червонец отмотал точно. Сел он совсем молодым, с отцом вместе троих убили, отца вроде бы расстреляли, а сыночек прошел как малолетка.