— Да, силен парень.

Потом они что-то коротко обсудили, и к могильщику направился все тот же Шурик.

— Слышь, Бурлак! Так мы поедем, один здесь управишься?

— Езжайте, — равнодушно ответил тот, продолжая методично копать.

— На вот тебе, за хлопоты, — Шурик сунул в карман его спецовки сотенную бумажку. Полиэтиленовый пакет, брякнувший бутылками, осторожно поставил на землю. — Ну и это, как всегда.

Машины уехали, а Бурлак продолжал работать так же размеренно и с прежним упорством.

Почти никто не знал, что Бурлак — не кличка, а фамилия. На кладбище он появился совсем пацаном.

…Сначала Пашке понравилась Пасха с куличами и разноцветными яйцами, пряниками и конфетами, которые совали полуголодному парнишке подобревшие к церковному празднику старухи. Угощения ему были в диковинку, так как деньги в его семье в основном уходили на выпивку, пили все нещадно. Исключением не стали старшие братья и сестра Пашки.

Семья получала крошечное пособие для многодетных и сразу его пропивала.

Когда халявные деньги кончались, Бурлаки сдавали «посуду». Торжественно шествуя по городу в полном составе, они не пропускали ни одного мусорного бака, вылавливая оттуда очередную пустую бутылку. С наступлением лета воровали с огородов овощи, продавали их, а на вырученные деньги покупали все ту же выпивку и нехитрую жратву. Бросив школу после третьего класса, к «семейному бизнесу» присоединился и Пашка. Но после Пасхи все изменилось.

В понедельник он пришел на кладбище, чтобы собрать куличи и пасхальные яйца, оставленные на могилках. Странно, но Пашке вид пустынного, тихого погоста понравился больше, чем вчерашняя праздничная суета. Начисто забыв о цели посещения, он бездумно просидел в странном, блаженном оцепенении на одной из могил до самого вечера и лишь ночью вернулся в родной барак. На следующее утро он не пошел вместе со всеми на поиски стеклотары, а прямиком отправился на кладбище. С каждых похорон Бурлаку что-то перепадало: кусок хлеба с колбасой, горсть конфет и даже граммов сто водки, налитых одним «доброхотом».