— Иван Михайлович! У меня на десять была назначена встреча в морге с родственниками Перфилова.

— Ну и что? Опознали? — тотчас же заинтересовался Мазуров.

— Да вроде бы.

— Что значит вроде бы? — возмутился майор. — Вроде бы у нас не считается.

Либо опознали, либо нет!

— Ага, Мамонтову тоже вон опознали, — ухмыльнулся Юрий.

Зимой у Мазурова произошла неприятная история, связанная с розыском пропавшей девушки по фамилии Мамонтова. Через месяц после ее исчезновения в лесопосадке нашли труп, пригласили близких родственников, и те дружно опознали в убитой сестру и дочь. После похорон те же родственнички, все как на подбор склонные к злоупотреблению спиртным, мирно сидели за поминальным столом, когда открылась дверь, и живая и невредимая, только очень пьяная Лена Мамонтова ввалилась в дом. Увидев обильный стол, она закричала во всю глотку:

— Что, с-суки, опять без меня пьете?!

Одного из сидевших за столом хватила кондрашка, трое свалились в обморок.

А «воскресшая» прорвалась к столу и налила себе полновесный штрафной стакан водки.

Операм же светила жуткая процедура с эксгумацией трупа, многочисленные экспертизы по установлению личности. Начальство устроило нешуточный разбор, а коллеги с удовольствием пересказывали о явлении «усопшей» на собственные поминки.

— С Мамонтовой это недоразумение, — поморщился майор и быстро перевел разговор. — Рассказывай, что с Перфиловым?

— Там трудно уже что-то понять — всю зиму под снегом. Мы пока его откопали в куче трупов, измучились.

Мазуров кивнул. Об особенностях хранения невостребованных трупов в кривовском морге он знал не понаслышке. Не проходило и недели, чтобы ему точно так же не приходилось копаться в куче смерзшихся, весьма несимпатичных жмуриков.

— На нем еще четверо лежало, — продолжал лейтенант. — Сын его — инвалид однорукий, сестра за сердце хватается. Хорошо хоть брат Перфилова здоровый, пришел, помог, правда, пьяный, как обычно. Распознали ботинки, по ним и выдернули.