
Мазуров присвистнул и, подняв вверх брови, насмешливо глянул на парня.
— И ты хочешь сказать, что нашел его на кладбище?
— Михалыч, точно на кладбище! Прямо рядом с могилками.
Майор крутанул головой, засмеялся:
— Ну, Афонькин, мастер ты пули отливать. Ты, Толик, прошлый раз у нас за кражу телевизора сидел?
— Ну да, — мрачно подтвердил Афонькин.
— Теперь за ковер сядешь. Любишь ты, брат, красивую жизнь. А это до добра не доведет. Давай, бери ковер, пошли за мной.
Всю дорогу до больницы незадачливый воришка канючил о несправедливости, полностью отрицая воровство, но Мазуров в ответ только посмеивался.
В приемном покое майор постучал в дверь ординаторской.
— Войдите, — раздался из-за двери строгий женский голос.
— Доброе утро; Мария Александровна. Будьте так добры, вызовите наряд милиции для этого вот гражданина, — и Мазуров кивнул на стоящего за его спиной Афонькина.
— Иван Михайлович, признаться, мы уже устали от вашего самоуправства.
Пожилая врач давно работала в больнице и чувствовала себя в этих стенах истинной хозяйкой.
— Это лечебное учреждение, а не отделение милиции. Вы нарушаете режим, покидаете без разрешения территорию, потом притаскиваете каких-то непонятных личностей, чего стоит хотя бы тот бомж в прошлую пятницу! Избавьте нас от этого!
Мазуров сердито засопел, грузно перевалился с одной ноги на другую, что было первым признаком его гнева.
— Ну я тогда пошел? — с надеждой пискнул Афонькин.
— Стой, где стоишь, — приказал майор и, упершись пудовыми кулаками в стол, начал говорить, делая ударение на каждом слове:
— Вам что, трудно набрать «ноль два»? Я не водку здесь пью и не баб привожу. Ну, а насчет того, что я притаскиваю разных воришек, то этого вы мне запретить не можете. Если что случится, вы первая пойдете не куда-нибудь, а к нам и скажете: «Помогите, защитите, найдите украденное, Христа ради!» И то, что я его сейчас задержал, — майор ткнул большим пальцем себе за спину, — говорит о том, что кому-то вернутся вещи, купленные на честно заработанные кровные деньги. Так вы будете звонить?
